Литературная жизнь Алтая - Алтайские «топосы»

Алтайские «топосы»

В письмах Достоевского, помимо Барнаула, фигурируют и другие алтайские «топосы»: «В Змиев мы, в обратный путь, приехали ночью... Я еще надеюсь быть в Змиеве» .

В Барнауле, как явствуют письма Ф.М. Достоевского, писатель встретился с известным русским путешественником П.П. Семеновым, с которым был знаком еще в Петербурге (позднее прибавившим к своей фамилии Тань-Шанский) . Одна остановка у П.П. Семенова оказалась особенно памятна Ф.М. Достоевскому, и он подробно описывает ее брату Михаилу:

«В обратный путь (через Барнаул) я остановился в Барнауле у одного моего доброго знакомого. Тут меня посетило несчастье: совсем неожиданно случился со мной припадок эпилепсии, перепугавший до смерти жену, а меня наполнивший грустью и унынием. Доктор (ученый и дельный) сказал мне, вопреки всем прежним отзывам докторов, что у меня настоящая падучая, что я в один из этих припадков должен ожидать, что задохнусь от горловой спазмы и умру не иначе, как от этого» .

Это прискорбное для писателя происшествие, случившееся с ним в Барнауле, на пути из Кузнецка в Семипалатинск, было сразу после венчания.

И хотя жизнь Ф.М. Достоевского в Сибири и на Алтае нельзя назвать отрадной, писатель в своем творчестве не раз вернется к сибирским «топосам», к типу «сибирского жителя». Алтай и алтайские топосы в своей конкретике не отразились в творчестве Ф.М. Достоевского. Сам творческий дар писателя-философа тяготел к созданию обобщенного образа глубинной, провинциальной России. Пребывание писателя в Сибири, и на Алтае в частности, позволило расширить художественное пространство его произведений в противовес раннему «петербургскому» периоду. Контрастом к петербургскому пейзажу, городу, закованному в камень, тесноте площадей и улиц, появляется в творчестве Ф.М. Достоевского «сибирского» и послесибирского периода новый пейзаж, воплощающий тему свободы и шири:

«В отдаленных краях Сибири, среди степей, гор и непроходимых лесов попадаются изредка маленькие города с одной, много с двумя тысячами жителей, деревянные, невзрачные, с двумя церквями — одной в городе, другой на кладбище, — города, похожие более на хорошее подмосковное село, чем на город» («Запирки из Мертвого дома») .