Литературная жизнь Алтая - Противопоставления

Противопоставления

Существенно это противопоставление Ф.М. Достоевского: Европа и Сибирь как город и деревня. В романе «Преступление и наказание» сибирский пейзаж возникает как символ обретения Родионом Раскольниковым, потерявшим нравственные ориентиры, свободы и веры: «С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернели кочевые юрты» .

И даже в тех произведениях, где можно найти некоторые конкретные реалии Омского острога, все равно писатель тяготеет к философским обобщениям: в «Сибирской тетради», в своей «тетрадке каторжной», как назвал ее писатель, предметом изображения явится меткое слово, услышанное и записанное в Сибири. Исследователи, обращавшиеся к анализу «Сибирской тетради», не раз отмечали ее сложный характер, ее исключительную смысловую емкость. Преобладающая форма записей — прямая речь героев, отрывки диалогов, услышанных на каторге. Широко представлены малые жанры фольклора: пословицы, поговорки, присловья, частушки, песни, притчи, легенды. Все это пересыпано каторжным жаргоном, меткими прозвищами, бранными словами, отражая многоголосие и «разноязычие» каторги. Именно в «Сибирской тетради» закладывается такое качество творчества писателя послесибирского периода, как полифония. В ней намечена богатая галерея человеческих типов, здесь можно встретить как бы наброски будущих произведений писателя. В «Сибирской тетради», давая меткое слово не сломленных каторгой героев, писатель отражал силу и незаурядность русского и «сибирского» характера.

В «Записках из Мертвого дома» писателем создается наиболее обобщенный и не лишенный иронии образ Сибири и «сибирского жителя». Говоря о чиновниках в Сибири, которым «несмотря на холод, служить чрезвычайно легко», Ф.М. Достоевский, вслед за Гоголем, пытается дать их классификацию. Если Н.В. Гоголь делит чиновников на «толстых» и «тонких», то Ф.М. Достоевский — на «умеющих разрешить загадку жизни» и «не умеющих». Те чиновники, кто умеет разрешить загадку жизни, «почти всегда остаются в Сибири и с наслаждением в ней укореняются». Другие — легкомысленные — «скоро наскучают Сибирью и с тоской себя спрашивают: зачем они в нее заехали?». Не лишен иронии образ сибирского городка, отмеченный чертами обобщенности: